Андрей Лазарчук. Раз в тысячу лет -
7 >
- Можно и рэдаут, - сказала вторая.
- Но там нет люстры, - возразила первая.
- Идемте? - спросила вторая.
- Иду, - сказал Вовочка.
Кряхтя, он поднялся на ноги и двинулся следом за девушками. И тут же
чуть опять не упал: их черные, с высоким воротником трико, имели солидных
размеров выреза в форме сердца, и не где-нибудь, а на ягодицах. На правой
ягодице у одной был нарисован приоткрытый рот, а у другой - подмигивающий
глаз.
Весь в поту, не зная, куда смотреть и что думать, судорожно хватаясь
за надежные перила, Вовочка добрался до четвертого этажа. Не стучась,
девушки вошли в квартиру. Вовочка помялся на пороге и вошел следом. На
него тут же обрушилась мягкая какофония звуков: сумрачная музыка, голоса,
механическое гудение. Его провожатые задержались перед зеркалом, поправляя
что-то в своей внешности, подрисовывая какие-то подробности - и тут
Вовочка неожиданно для себя громко сглотнул. Девушки обернулись к нему.
- Вы девственник? - удивленно спросила одна.
- Нет, - хрипло сказал Вовочка, пытаясь взять себя в руки.
- Из какого вы года? - чуть нахмурясь, спросила вторая.
- Что? - не понял Вовочка.
- Вы впервые на Треке? - догадалась первая. - И, наверное, из
двадцатого века, да?
- На каком Треке? - спросил Вовочка. - Объясните мне, что происходит?
- Ой, - сказала вторая, - вам так все объяснят, так объяснят!
Обе засмеялись и, подталкивая друг дружку плечиками, вошли в комнату.
И тут же из комнаты в прихожую просунулся кто-то очень бородатый.
- А-а! - радостно сказал бородатый. - Ну, заходите. Новенький?
- Новенькой, новенький, - наперебой из-за его спины заговорили
девушки, - еще ничего не знает, двадцатый век, серость...
- Так тем же интереснее, - сказал бородатый. - Ну, входите же!