Андрей Лазарчук. Мумия -
13 >
Суп был страшно вкусный, только слишком горячий. На второе было
что-то тоже вкусное, но как оно называется, Руська не знал.
Потом принесли компот и мороженое. Мороженое Руська уже еле
ковырял, засыпая. Кошачий бог, думал он, надо же...
В автобусе Руська уснул. Разбудила его Галя Карповна.
Оказывается, всех развозили по домам, и больше того - завтра на
уроки можно не ходить, и еще больше - мама или папа могут
завтра не идти на работу, вот талон на отдых, передай им...
Руська не помнил, как добрался до кровати. Он спал, ему снился
почему-то кошачий бог, как он долго и тщательно вяжет оберег,
надевает на шею, оглядывается через плечо, хитро подмигивает и
делает Руське "козу". Как он сказал? Сад... сер... седельки?
Что такое седельки? Надо будет спросить... Потом приснилась
мама, она сидела у стола и плача, втыкала булавку в какую-то
бумажку. Мама очень боялась, но все равно втыкала и втыкала.
Потом сожгла бумажку на огне. Мама, позвал Руська, но вместо
мамы подошел кошачий бог и сказал: гордись, теперь ты настоящий
пионер. Почему галстук красный знаешь? Это цвет крови,
пролитой... - сказал Руська и испугался чего-то. Правильно,
сказал кошачий бог, вот смотри: он сжал галстук в кулаке, и
закапала кровь. Мама! - опять позвал Руська, открой, открой
глаза, сказала мама, скорей открой! Руська открыл. Завешенная
газетой, горела лампа, и за столом сидели отец и тетя Люба,
Машкина мама.
- Ты пить хочешь? - спросила мама.
- Пить, сказал Руська. - Да, хочу.
- Сейчас... мама налила из чайника воды в стакан, поднесла
Руське ко рту. Руська жадно выпил.
- Русланчик, - спросила тетя Люба, - как ты себя
чувуствуешь?
- Ничего... сказал Руська. - Голова только болит... и
тошнит везде.