Андрей Лазарчук. Мумия -
2 >
собственно, расстройство.- Ты мне лучше дай какую-нибудь
деньгу, я там в буфете чего-нибудь посмотрю...
- Господи,- сказала мама.- Добытчик ты наш...
Оладьи, понятно, подгорели. Впрочем, Руська именно такие и
любил, но мама почему-то всегда старалась делать бледные,
мягкие. Оладьи он запил большой кружкой приторного морковного
чая.
- Вот это наденешь,- сказала мама.
- Он колючий,- запротестовал Руська.- И жаркий.
- Потерпишь,- отрезала мама.
- Но ведь в театр же...
- О, господи,- сказала мама предпоследним голосом.- Не
будешь забывать вечерами... сказал бы вчера, попросила бы Раду
Валерьевну, чтобы выписала тебе освобождение...
Это уже было настолько ни к селу, ни к городу, что Руська
перестал сопротивляться - даже мысленно - и натянул "секретный"
свитер. Секретным свитер был потому, что в него мама ввязала
сплетенный косицей волос, так что от некоторых чар и от дурного
глаза свитер оберегал неплохо.
- А вот это - на шею,- сказала мама и завязала на семь
узлов шелковую веревочку.- Будут отбирать - отдай. И говори,
что нашел.
- Что я, совсем маленький, что ли? - обиделся Руська.-
Учишь как все равно...
- Большой ты, большой,- сказала мама.- Потому и говорю. С
малого какой спрос...
Ха! Возле школы уже стоял автобус, и Галя Карповна махала
рукой из двери. Класс плющил носы о стекла.
- Вечно ты, Повилихин, приходишь в последнюю минуту,- с
полоборота завелась Галя Карповна.- Ты да Хромой, двое вас
таких гавриков...
- Не опаздываю же,- резонно возразил Руська.
- Я сколько раз говорила: приходить за пятнадцать минут до
начала уроков! Звонок не для вас, звонок для учителя! - и
что-то еще в том же духе.
Руська молча обогнул ее с наветренной стороны и двинулся