Андрей Лазарчук. Мумия -
8 >
предыдущую, хотя и совершенно не такая: худая, с длинным носом.
- Не шумите, не галдите, не задавайте вопросов сами. Ильич
будет спрашивать - отвечайте по одному, я буду показывать, кому
отвечать. Ильич будет угощать вас конфетами - больше двух брать
нельзя. Не набивайте конфетами рот - это некрасиво. После
встречи вас покормят в столовой. Если кто-то хочет в туалет,
сходите сейчас, вон туда, - она показала рукой.
Полкласса воспользовалась предложением.
- А можно я спрошу? - раздался чей-то голос. Руська скосил
глаза: это был Венька Степанов, на вид - тихий очкарик...
- Спроси, мальчик, - благодушно сказала тетка. Не знала
она, кто такой Венька.
- Степанов! - предостерегающе гаркнула Галя Карповна, но
было поздно...
- А это правда, что Крупская отравилась?
Тетку будто стукнули палкой по затылку. Она замерла,
мгновенно сгорбившись, потом медленно распрямилась, откинула
голову назад, как кобра, и всем телом повернулась к Веньке.
- Ну что ты, мальчик, - сказала она медовым голосом. -
Надежда Константиновна скончалась от пневмонии, и все очень
горевали о ней, и Ильич - больше всех... А почему ты спросил?
Тебе кто-то говорил об этом, да? Кто же?
- В трамвае слышал, - сказал Венька. - Два старика
поругались, один другому это и сказал.
- Ах, чего только не говорят люди в ссоре! - вздохнула
тетка. - Никогда не ругайтесь, дети. А вам, учительница, я
советую уделить особое внимание этому мальчику. Может быть,
имеет смысл показать его хорошему врачу...
Класс поднялся на второй этаж. У двустворчатой двери,
обитой синей кожей с вытесненными на ней пяти-, шести- и
семиконечными звездами, знаками единорога и чем-то еще, чего
Руська никогда раньше не видел, стояли совсем уж странные