Андрей Лазарчук. Станция назначения -
13 >
и закрыл глаза. Вагон мотало и раскачивало, колеса часто-часто барабанили
по стыкам, и чувствовалось совершенно отчетливо, осязаемо, как ночь,
поделенная, будто книга, на страницы-секунды, с шелестом проносится сквозь
эшелон...
Ехать бы так всегда, заведомо зная, что никуда не приедешь...
Поймите меня правильно: я не трус. Но я и не борец. Я ничего не могу
сделать в одиночку, я не знаю, что можно сделать в одиночку, я не в силах
помешать преступлению, но я не желаю в нем больше участвовать. И если у
меня не получится это, я уйду по-другому...
"И увидел я мертвых и великих, стоящих перед богом, и книги раскрыты
были, и иная книга раскрыта, которая есть Книга Жизни; и судимы были
мертвые по написанному в книгах сообразно с делами своими..."
Генрих проснулся от того, что поезд стоял. Кто-то бегал вдоль вагона,
хрустя гравием, доносились слова команд, шипение пара и частые, не в такт,
металлические удары. Тут же несколько раз чем-то тяжелым постучали в
дверь, и властный голос произнес:
- Откройте!
Генрих открыл, в лицо ему ударил луч фонаря.
- А-а... - сказал обладатель властного голоса, - унтер. Собирайтесь,
унтер. Остальные здесь тоже унтера?
- Так точно, - тупо сказал Генрих.
- Я капитан Эган, начальник эшелона. Через пять минут доложить мне о
готовности.
- Так точно, - повторил Генрих.
- А ну-ка, что это у вас? - совсем другим голосом сказал капитан
Эган. Он шагнул в купе, прикрыл дверь, взял двумя руками банку, приложился
к ней и несколько раз глотнул. - Фу-у, - выдохнул он, - вот это да! Совсем
другое дело! Нет, я всегда говорил, что в нашей армии унтер-офицер - это
главное звено, все на них держится! Вот и сейчас - ни у кого нет, а у
унтеров есть! Молодцы! Сами-то что скромничаете, глотните.