Андрей Лазарчук. Зеркала -
38 >
говорил, что вера - в бога, справедливость, разум, во что угодно - это просто интуитивная защита от правды, от ужаса познания, что каждый раз, узнавая краешек истины - какой-то новой истины, - человек испытывает одновременно и восторг, и ужас, - а потом он перешел к конкретным примерам: скажем, ведь существует информация, которую просто лучше не знать, потому что психика не выдерживает, потому что жить после этого не хочется... скажем, тюрьмы в блокадном Ленинграде - где основной контингент был кто? - липовые шпионы и прогульщики, которые на работу не выходили, а не выходили почему?.. Не может быть, сказал я. Вот видишь, сказал Боб, тебе не верится, сознание отталкивает это, и ты, наверное, никогда по-настоящему в это не поверишь... чем можно убедить? Документами? Документы сегодня лгут чаще, чем люди. И что ты будешь делать, когда воспримешь эту правду? Что? Как это повлияет на твое поведение? Не знаю, сказал я. Никто не знает, согласился Боб. Но такая правда еще в порядке вещей... нет-нет, в контексте того времени - в порядке вещей. А вот как бы ты воспринял такую информацию о том, что одна из первых наших атомных бомб была испытана на заключенных? Что? - спросил я. Ты правду говоришь? Это правда? Нет, ты скажи - это правда? Я до сих пор помню тот ужас, который испытал тогда. Ты мне ответь: что бы ты стал делать, если бы узнал, что это правда? - настаивал Боб. Он повторил это несколько раз. Не знаю, бормотал я, это немыслимо, это совершенно немыслимо... Так надо знать такое или нет? - спрашивал он. Надо, вдруг сказал я. Зачем? - не отпускал он меня. Затем, чтобы знать цену всему, сказал я, не назначенную продавцом, а истинную цену. Какая тебе разница? - спросил Боб, не понимаю. Так это правда, насчет бомбы? - спросил я. Не знаю, сказал Боб, никто не