Андрей Лазарчук. Зеркала -
39 >
знает... Никто ничего не знает... слушай, сказал Боб, а вот такой вариант: ты живешь в то время, и тебе попадает в руки вот этот самый материал, и у тебя есть возможность передать его за границу - ты передашь? Я подумал. Я думал довольно долго, а он молчал и ждал. Передам, сказал я наконец. Тебя расстреляют, напомнил Боб. Все равно передам, сказал я. Зачем? - настаивал он. Ведь все равно же ничего нельзя сделать. Ничего. Понимаешь - ничего! Передам, сказал я. Ты за справедливость, сказал Боб, понимаю. Ты хочешь, чтобы всем сестрам было по серьгам - любой ценой... А ты? - спросил я. А я вот мучаюсь сомнениями, сказал Боб. Так у тебя есть эти материалы? - с ужасом спросил я. Нет, сказал Боб, таких материалов в природе не существует... Но почему, почему? - спрашивал я тогда Боба, почему вдруг получилось так, что есть столько вещей, о которых хочется ничего не знать, - почему государство, созданное величайшими вольнодумцами, превратилось вот в это?.. Ты _хочешь знать_? - спросил меня Боб каким-то странным голосом. Да, сказал я. Ну что же, сказал Боб, раз хочешь - знай. И он стал излагать свою чудовищную теорию, которой вот уже шесть лет я ищу опровержения, а нахожу только подтверждения. Иногда мне кажется, что это моя идефикс, что правота этой теории существует лишь в моем воображении - наподобие того, как во сне возникают чудесные строки, стихи, которые после пробуждения оказываются бессмысленным набором слов - но во сне перед ними испытываешь восторг, неподдельный восторг... Не знаю. Все, с кем я пытался объясняться на эту тему, вначале говорят: "О!" - и поднимают палец кверху, потом говорят: "Да нет, ерунда!" - но говорят это чересчур уверенно и бодро и больше к этой теме никогда не возвращаются. Говорил Боб примерно следующее: с того момента, как появились